Миша смотрел на него с хитроватым выражением провинциального идиота.

«Хороший ты парень, Миша, да нечего тебе дать, – подумал Леший. – Остается повалить и в ухо нассать…»

Он никогда не сходился с незнакомцами. Какие бы редкие вещи у них ни были…

– Ладно. Не знаю, – сказал он и поднялся из-за стола. – Там видно будет. В общем, спасибо за пиво. Вкусное.

– Ты что, уходишь? А как насчет «закидки»? Давай сейчас и договоримся!

Леший покачал головой и направился к выходу.

– Да ё-моё… Как хочешь, короче… Я ж не набиваюсь! Надумаешь, заходи сюда. Я здесь буду!

Леший, не оборачиваясь, махнул рукой.

Вариант номер один не сработал. Оставался вариант номер два.

Когда Леший вышел из кафе, южный провинциал Миша достал мобильный телефон, нажал кнопку соединения и что-то тихо произнес. Он не знал, чей это номер, не знал, кто возьмет трубку, можно считать – ничего не знал. Он знал только, что нужно сказать и что за этим последует.

– Клиент пошел, – встрепенулся Клин, и атмосфера в старом «жигуленке» мгновенно накалилась.

Ощущение легкости и согласия, появившееся после первого бокала, давно ушло. Надо было сразу уходить, видимо. Вслед за Хорем. Или вместе с ним. Что за дурацкая привычка доводить до тупика любое приятное состояние души?

Очутившись на улице, Леший подтянул под самое горло замок куртки, постоял еще зачем-то на крыльце – ага, вспомнил: закурить, – и двинулся через тесные ряды спящих машин, чтобы потом дворами срезать путь к метро. Единственный фонарь на парковке еле тлел, но черное пятно на асфальте, где сгорела его «Аскона», Леший видел хорошо. Черная бесформенная клякса, не отмытая еще осенними дождями. Кругом все заставлено машинами – здесь паркуются на ночь автовладельцы из окрестных пятиэтажек, владелец «Козерога» смотрит на это сквозь пальцы, – а зловещий кусок закопченного асфальта почему-то пуст. Может, случайность, а может, и нет. Может, это Томилин не хочет, чтобы здесь кто-то стоял? Бродит его бесприютная душа по последней парковке, шугает водителей, все ждет, когда явится Неверов со товарищи, бережет для них место… Чтобы раз и навсегда закончить начатое дело.